– Ты же говорил, что едешь в Португалию. К морю. А я никогда не видела моря.

– Оно такое же, как в кино, – сказал я – просто чтобы сказать что-нибудь. – Там корабли. И волны.

Я обогнал знакомого коллегу-дальнобойщика; он узнал мою машину и приветствовал меня целым салютом вспышек фар. Потом я снова глянул в зеркало. Сзади по-прежнему никого. Тут я вспомнил о ремне португальца Алмейды и протянул руку, чтобы повернуть к себе лицо девочки, но она отстранилась.

– Тебе больно?

– Нет.

Я на секунду включил в кабине свет и убедился, что след на ее лице едва заметен. Вот ведь сукин сын.

Это я сказал вслух.

– Сколько тебе лет, девочка? – спросил я.

– В августе будет семнадцать. Так что не называй меня девочкой.

– У тебя есть паспорт? На границе могут потребовать.

– Да. Нати мне его выправила месяц назад. – Она мгновение помолчала. – Чтобы работать шлюхой, надо иметь паспорт.

В Хабуго мы остановились выпить кофе. Девочка попросила апельсиновую фанту. У самых дверей бара стояла жандармская машина, поэтому я рискнул девочку оставить ненадолго одну, а сам пошел в сортир и подставил голову под воду, чтобы разогнать адреналин. Когда я вернулся – футболка в мокрых пятнах, с волос капает вода, – девочка окинула меня долгим взглядом: сначала лицо, потом татуировки на руках. Я выпил кофе и заказал порцию коньяка «Магно».

– А Кусочек – это кто? – вдруг спросила девочка.

Я не торопясь вытянул коньяк.

– Она.

– Кто – она?

Я смотрел на стену бара: окорока, колбасы, брелки, фотографии тореадоров, бурдюки с вином «Трес Сетас».

– Не знаю. Я ищу ее.

– Ты носишь на руке имя девушки, которую даже еще не знаешь?

– Да.

Она помешала соломинкой в своем стакане с фантой.

– Ты ненормальный. А если ты никогда не найдешь девушку, которую так зовут?